Вера Сердечная (rintra) wrote,
Вера Сердечная
rintra

Category:

Я список трав лекарственных прочел до середины. "Старосветская любовь" в Коляда-театре

Фестиваль #колядаPlays2017  еще не начался, старт - завтра.
Но сегодня в Коляда-театре шел спектакль, и мы просто не смогли на него не прийти.



Когда Николай Коляда делает инсценировки, он во многом пересоздает исходный текст. И "Старосветские помещики" Гоголя не случайно стали "Старосветской любовью". Тема осталась; сохранены многие словесные детали и диалоги; но раскрыта эта тема с точки зрения сегодняшнего дня, и это сделано очень интересно.

Напомню, что пьеса была написана несколько лет назад для Лии Ахеджаковой и Богдана Ступки. И вот в 2016 году пришла и в "Коляда-театр".



Гоголь был собирателем слов; его любимый прием - нанизывание, а его любимым образом философ Валерий Подорога называет кучу: куча-мала, плюшкинская страсть к накоплению: "Комната Пульхерии Ивановны была вся уставлена сундуками, ящиками, ящичками и сундучочками". В спектакле вещный мир изобилен, но не переполнен, а объектом накопления становятся не вещи, а слова.

Николай Коляда делает центральным объектом спектакля смешные, нелепые ласкательные и полудиалектные слова, которыми общаются друг с другом престарелые супруги. "Ноженьки", "кушенькать", "спатеньки", "поплямкотеть" - из этих слов чудесным образом рождается мир старой семьи, которой Бог детишек не дал. Вначале эти слова осмысливаются иронично, затем оказываются ключиком к искренней привязанности стариков; эти слова неожиданно рождают собственный ритм танца; а в конце спектакля вдовец, не в силах справиться с утратой, произносит этот нелепый ряд как заклинание воскрешения.

Гоголь накапливал кучу, кучку существительных и оборотов. В спектакле "Коляда-театра" повтор становится однм из художественным принципов постановки, причем поначалу это раздражает, но потом становится ясно, что повторы тут несут многоуровневую смысловую нагрузку. На психологическом уровне - старики просто повторяются, забываются, вновь произносят одни и те же шутки, одни и те же рецепты. И на уровне бытийном: повторение чего-то  - это его утверждение. Каталогизация - древнейший способ познания мира: его использует и Ветхий Завет, и Гомер с его списком кораблей. Пульхерия Ивановна без конца повторят список лекарственных растений, словно заклинания, словно бы защищаясь этими словами от возможных хворей. А кроме того - рецепт, помогший один раз, поможет снова и снова; и потому нужно снова и снова повторять его, чтобы защититься от жестокой, угрожающей действительности. Потому что мир старых помещиков цикличен; это особенно чувствует Пульхерия Ивановна, произносящая: "Все колесом". Да, все колесом, мир зациклен, как и календарный год, как мир древних людей...



Несмотря на то, что в спектакле очень много условно украинского, условно деревенского колорита (взять хоть вышиванки во всю стену), - его главные герои весьма современны. Блистательная Тамара Зимина играет сегодняшнюю пенсионерку, и дело даже не в очках на шее или в рейтузах, которые она то и дело подтягивает сквозь трикотажную ночнушку в мелкий цветочек. Ее героиня охвачена свойственной современному человеку тревожностью; первые минут 20 спектакля она навязчиво демонстрирует зрителю свои необоснованные страхи (и комически без конца будит супруга). Эта страшноватая узнаваемая черта выдает в героине неврастеника, человека чувствительного и по-особенному близкого к сокровенной изнанке мира. Недаром именно монологи Зиминой о главном - о любви, а после о смерти - становятся смысловыми и эмоциональными центрами спектакля.

Герой Сергея Федорова проще, обыкновеннее, и его попытка тревожного предвосхищения событий (А вдруг дом сгорит?) - лишь не очень умная шутка над тревожной женой. Артист очень органичен в создании образа наивного, слегка ворчливого и, как выясняется, безнадежно зависимого супруга, который искренне уверен, что покойница зовет его - и момент воссоединения воспринимается как облегчение. Так и должно быть в мире, где "все колесом".

Собственно время действия представляется как очень длинная ночь и более краткий день, а место действия сосредоточено у кровати, вокруг которой запляшут, как в "Вие", самые разные персонажи.  Важнейшая часть спектакля - групповые сцены, поданные как сны стариков,  которые сочетают в себе музыкальные номера с бесконечной иронией по отношению к музыкальному театру. Здесь и "крепостной балет" (актрисы встали на пуанты), и уморительные джигиты в шортах, и условные украинцы... Звучные и активные танцы, песни, полуритуальные номера и развлекают зрителей, и, что немаловажно, создают смысловой фон происходящего, расставляют акценты, которые будут оправданы только в финале. Так необструганные доски становятся из шалаша домовиной, а искуственные цветы - венком... А крестьяне, условный народ, воплощает то самое (языческое) коллективное бессознательное, которое прорывается наружу неосознанной тревогой (как у Пульхерии Ивановны).



К области бессознательного и провидческого принадлежит и герой выразительного Антона Макушина - он и гость, и Гоголь, и в какой-то момент просто представитель "здравого" молодого поколения, пытающийся образумить "батю", который собрался вслед за покойницей. Этот зловещий и многозначительный персонаж, присутствующий на сцене с самого начала, сразу углубляет уровень иносказания спектакля. Из условной музыкальной комедии жанр спектакля вырастает до экзистенциальной драмы, которая содержит в себе темы зависти богов (к счастью влюбленных!) и богоборчества: "Разве все помрут, никого не останется?.. Зачем же мы тогда жили?".

Вся нелепая жизнь старичков осмысливается как содержавшая в себе пусть архаичные, но принципиально важные ценности. Да, это жизнь почти без действия - но чем эта slow-life, как у Обломова, хуже стремительного потока прогрессирующего мира?..



И, конечно, по тексту и спектаклю рассыпаны аллюзии на Гоголя, от очень смешного многократного появления утопленницы и до "у алжирского дея под носом шишка", проскальзывающего то ли в монологе вдовца, то ли в хозяйственных записях Пульхерии Ивановны. И всакивающий на лбу "гугль" - прямой фонетический родственник "гоголя".



Спектакль показался мне очень интересным способом освоения классического текста. Каталогизирование, свойственное Гоголю, Коляда пропускает и через язык, и через сценографию, и через ритм постановки; она становится на диво современной. И конгениальной Гоголю в сочетании смешного, страшного и пронзительно-метафизического.



PS. Николай Коляда рассказывает: «Помню, начал писать эту пьесу. И подумал — зачем? За деньги? Это же смешно. Но потом я понял, что пишу про своих родителей. Вся их жизнь заключалась в том, чтобы накормить нас, напоить, чтобы все были сыты и здоровы. Кажется, это мелочная жизнь. На самом деле, эта жизнь наполнена невероятно!

И небольшая видеонарезка со спектакля
Tags: #колядаPlays2017, Гоголь, Коляда-Plays 2017, Коляда-театр, Тамара Зимина, рекомендую, рецензии
Subscribe

  • Деликатность

    Какое великое дело - деликатность. Знаю, что мне самой ее не всегда хватает, но стараюсь воспитывать в себе. Думаю, это чувство во многом близко…

  • Совсем забыла, как пахнут духи

    Сегодня с полчаса, вдруг попав в магазин "по свободе", нюхала духи. И пришла к выводу, что Москино уже не нравится, а красный Хуго Босс,…

  • О корейцах снова

    Testerkorea меня совсем расстроила своей неработающей страницей заказов. Плюнула и пошла к конкуренту. Заказала опять кое-чего по мелочи :) Но никого…

promo rintra august 14, 2014 17:47 13
Buy for 100 tokens
В этом году мне и моей семье вдруг улыбнулась удача. Так сошлись звезды, что я выиграла поездку в Турцию от туроператора tui_travel. История удивительная, доказывающая, что чудеса случаются :) Мы выбрали июль (июнь к тому времени как-то кончился!) и решили дополнить наш дуэт до…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments